Announcement

Город Филадельфия известен миру не только как первая столица Соединённых Штатов, где в одном из музеев хранится десятитонный колокол независимости. Знаменит город своим гениальным земляком – поэтом-символистом Эдгаром По, с книжечкой стихов которого Бальмонт не расставался даже на вершинах мескиканских гор. Филадельфия – единственный город в Америке, где существуют сразу два православных прихода Московской Патриархии (всего в США 36 православных приходов). С настоятелем храма Святого Андрея Первозванного – протоиереем Марком – мне довелось встретиться весной 2001 года. И вот совсем недавно судьба вновь подарила мне возможность побеседовать с отцом Марком, задать ему несколько вопросов.

- Расскажите о ваших родителях. Как вы в далёкой Америке пришли к Православию?

- Мой отец – коренной американец, протестант (предки по его линии приехали в Америку из Европы в 1622 году). Мама – бельгийка, католичка. Однако мои родители не относились к людям воцерковлённым, отчего я в детстве даже не был крещён. Но именно в детстве во мне возникла потребность в Боге. Откуда взялась такая тяга ко Творцу – не знаю. Помню, какое-то время с родителями я жил в Стокгольме. И вот однажды на уроке рисования я нарисовал небо, дом, два глаза, улыбку и свой рисунок подписал: «улыбка Божия».

Ну, а когда я стал зрелым человеком, передо мной встал вопрос выбора правильной веры. Я обошёл многие храмы: протестантские, католические и даже иудейские. И сознательно сделал свой выбор в пользу Православия. Я выучился читать по-славянски. Читал в церкви, сначала – Часы, потом – Апостол, Всенощную, прислуживал. Когда мне исполнилось 18 лет, поступил в духовную семинарию. 30 лет назад в Чикаго принял священнический сан.

Я принял сан в Русской Зарубежной Церкви. Но у меня богословское образование, и очень скоро я понял, что Зарубежная Русская Церковь – обыкновенная секта.

В Чикаго я познакомился с супругой. В то время она готовилась к защите докторской степени по французской литературе. А сейчас – читает и поёт на левом клиросе в моём храме. У нас пятеро детей: два сына и три дочери. Все дети говорят по-русски.

Старший сын – Андрей – студент университета в Сиэтле. В мае защищает степень магистра по теме «Сравнительная политика». Его, как политолога, интересует сравнительная политика во взаимоотношениях православных государств, большинство из которых – посткоммунистические, за исключением Греции. Есть ли ещё общее мировоззрение у православных народов, насколько это мировоззрение может сплотить культурные, торговые, наконец, государственные сферы братских народов – этому и посвящена его диссертация.

Когда Америка в Пасхальные дни бомбила Сербию, многие православные христиане по всему миру, в том числе и в Соединённых Штатах, называвшие себя американцами на сто процентов, впервые начали открыто осуждать мировое зло. Так что у нас есть много общего. Я думаю, Запад этого ещё полностью не осознаёт.

- Растёт ли число православных в США? Заметно ли это на примере вашего храма?

- Да. Наш приход растёт и очень быстро. В первую очередь, за счёт эмиграции. Не забывают нас и коренные эмигранты. Есть официальная статистика, в которой, правда, я не совсем уверен, заявляющая, что Православие – самая быстро развивающаяся вера в стране. Насчёт самой быстро развивающейся у меня есть сомнения. Но я уверен – число православных верующих в Америке заметно увеличивается. Конечно, Православие никогда не станет главенствующей религией в Америке, потому что дух Америки, дух американской веры – чисто протестантский. И все религиозные конфессии, существующие долгое время в Америке, кое-что воспринимают от этого протестантского духа. Это неизбежно.

Америка – страна веротерпимости. И это случилось благодаря тому, что основатели страны, в большинстве своём, прибыли на континент в поисках свободы веры. Мои предки приплыли сюда тоже по этой причине, так как они были квакеры. А квакеров в средневековой Англии преследовали. Сильное влияние на основателей Америки оказало европейское просвещение: западно-европейская философия, вольнодумство, масонство. Джефферсон, Вашингтон, Франклин были масонами. Вот почему в Америке – свобода веры и полная независимость государства от церкви.

- Что вам нравится в американском менталитете, а что – нет.

- (Смеётся) Сам по себе американский народ хороший. В основном, верующий, добрый, отзывчивый, я не говорю о людях, живущих в больших городах. Правительство только…

И ещё одна проблема в том, что американцы считают – весь мир должен учиться у них – подражать им, заимствовать их образ жизни. Они не понимают того, что феномен Америки – результат многолетней истории, особенно истории Англии. Не видят американцы, или не хотят видеть, что перенимать их образ жизни захочет не каждый. В любой другой стране – свои многовековые ценности, как исторические, так и культурные. В мусульманских странах, например, свобода веры наказуема. В странах, где Православная Церковь имеет ведущее значение среди других конфессий, отношение к Америке, мягко говоря, не самое тёплое. Хотя здесь иногда встречаются казусы. Однажды, ещё во времена «холодной войны», я встретился в Америке с делегацией молодых юристов из Советского Союза. Разговор зашёл о вере. Они говорят: «Да, да, мы атеисты. Но мы православные атеисты…».

- Расскажите, пожалуйста, о судьбе вашего храма.

- В 1897 году храм основала небольшая группа эмигрантов, среди которых были греки, русские, малороссы. Миссионер - священник из Нью-Йорка Александр Хотовицкий стал первым настоятелем (жизнь он закончил мученически – в 1915 году вернулся в Россию, в 1937 отца Александра расстреляли).

8 мая 1897 года отец Александр отслужил первую литургию в храме, названном в честь Святого апостола Андрея Первозванного. Храм строили моряки знаменитого крейсера «Варяг». Дело в том, что сам «Варяг» впервые сошёл на воду реки Делавэр в Филадельфии в 1902 году и был освящён отцом Александром.

Пока шло строительство крейсера, русские моряки решили построить на высоком холме другой корабль, призванный плыть к небесной спасительной пристани. Моряки участвовали в жизни прихода до 1902 года. В памать о героях при храме создан музей, где собраны старинные фотографии, макеты крейсера и личные вещи моряков.

В 1917 году храм на короткое время оказался под замком. До революции Американская епархия получала на содержание приходов большие деньги из России. После прекращения всех финансовых подпиток в 1917 году наш храм был продан на аукционе. Спасла его прихожанка Мария Дунец, сумевшая выкупить святыню. Она передала храм православному приходу за 1 доллар, хотя на самом деле он стоил тогда несколько сотен тысяч долларов.

- Где вы служили до вашего последнего послушания?

- Я служил в разных городах восточного побережья США, преподавал в Свято-Тихоновской семинарии Пенсильванского университета.

- На чьи деньги существует и обновляется храм?

- Все православные храмы в Америке полностью содержатся на добровольные пожертвования прихожан. В свою очередь, мы тоже помогаем своим прихожанам. Люди нуждаются, особенно в первые годы за границей, в жилье, работе. Я навещаю православных заключённых в тюрьмах, причащаю желающих Святых Таин. Церковь призвана помогать людям.

При нашем храме работает воскресная школа. После богослужения ведутся занятия по русскому языку, истории России. Раз в неделю, по субботам, я преподаю детям Закон Божий. Все наши прихожане живут далеко от церкви, разбросанно. Поэтому я рад тому, что хоть раз в месяц они приводят детей на занятия. Сегодня наступило время, когда священник помимо службы в своём приходе, должен уметь делать ещё очень многое. Священник должен быть ещё и миссионером.

- Отец Марк, не заезжали к вам какие-нибудь знаменитые эмигранты из России.

- Мне как-то позвонил Евгений Евтушенко с просьбой окрестить его детей.

- А вы были до этого знакомы с его творчеством?

- Да, не все его стихи, конечно, я читал… У меня сложилось очень хорошее впечатление о его поэзии. Этот человек любит людей, искренно ими интересуется.

Он приехал в храм со своей супругой Машей. Они и обвенчались у нас сразу после крещения детей. Евгений Александрович подарил мне свои книги.

Ещё однажды на богослужении у нас был Вознесенский. Я ещё до литургии узнал, что в храме известный поэт. Он потом написал белые стихи, посвяшённые храму – «Пять капель неба». Как раз в то время мы освящали храмовые купола. Эти стихи вскоре появились в газете.

- Нет, просто не было времени. Я помню, в храм тогда приехал правящий Архиерей. А когда приезжает Архиерей, у священника нет свободного времени.

- Последний раз в 1997 году. В Москве, в Калужской епархии: Шамордино, Оптиной пустыни, Малоярославце, в Боровском монастыре. А в первый раз я сподобился приехать в Россию в 1986 году. Перемен, конечно, столько! Потрясающих перемен. Невозможно как-то их охарактеризовать – они на всех уровнях жизни, в отношения между людьми…

- А как вы относитесь к тому, что кое-кто, особенно из малообразованных в духовной сфере представителей либеральной российской интеллигенции ждёт от Церкви реформ? Например, что вы скажите по поводу требования современных неообновленцев перевести богослужение с церковно-славянского на русский язык.

- Я считаю – введение духовного образования в школах – вопрос первостепенной важности для современной России. До революции церковно-славянский язык неукоснительно изучался в гимназиях. К этому нужно вернуться. В Западной Европе, например, во многих школах преподают латинский из-за его грамматической и культурной ценности. Людям необходимо духовное образование. Если эта проблема будет решена, невоцерковленный народ не будет испытывать проблем с богослужебным языком. Церковно-славянский язык, богослужения, проводимые на нём, - основа русского духа и русской культуры. Русский язык не существовал бы без церковно-славянского: грамматическое оформление языка – церковно-славянское, письменность – церковно-славянская. Этот язык способен сплотить всех православных славян: русских, украинцев, белорусов, болгар, сербов. Это ценнейшее сокровище. Его не только нужно оберегать, но и дать ему новую жизнь в церковном народе.

- А чем для вас является литургия, проводимая на церковно–славянском языке – службой, работой?

С отцом Марком встречался и беседовал Александр Ананичев.

(перепечатано из газеты «Литературная Росиия» 29.03.2002 №13)